Forbes: категория массового игристого показывает на удивление высокое среднее качество

Автор считает, что обожание пузырьков прорастает из детства. Как бы мы ни старались описывать тонкие ароматические оттенки игристого вина вкупе с минеральностью послевкусия, удовольствие от этой роскоши не сравнится с беспричинной радостью, которую мы испытывали в детстве, давя на асфальте белые шарики, сорванные с куста снежноягодника. Осторожно и нежно — чтобы услышать легкий хлопок под подошвой. Видимо, простые тактильные радости и делают игристые вина самой динамичной категорией российского винного рынка. А сравнительно невысокий ценовой порог придает сегменту резервуарных игристых вин желанную массовость

Игристое вино — продукт двойного брожения. В результате первого брожения виноградный сок становится вином, а в процессе второго вино насыщается углекислым газом, нашими любимыми пузырьками. В отличие от классического шампанского метода резервуарная технология позволяет производить игристое вино быстро и в коммерческих объемах. «По классике» шампанизация происходит в бутылке, после чего игристое вино в той же бутылке выдерживается несколько месяцев, а то и лет, обогащая аромат тонами автолиза дрожжевого осадка. Но технологичный резервуарный метод дает возможность провести вторичное брожение в стальной емкости (акратофоре) и уже через месяц иметь готовый продукт. В таком скороспелом игристом не будет глубины вкуса классического шампанского, но при использовании качественного винограда и соблюдении технологии и гигиены на производстве этот продукт тоже порадует потребителя свежестью плодового аромата.

Вопреки устойчивому заблуждению, резервуарный метод шампанизации создали не в Советском Союзе. Его изобретателем считается итальянец Федерико Мартинотти, а запатентовал его еще в 1907 году француз Эжен Шарма. Советские виноделы усовершенствовали технологию, переведя процесс шампанизации больших объемов в непрерывный поток в соответствии с соцзаказом — привнести шампанское в каждую пьющую семью. Однако плановая экономика сослужила виноделию плохую службу. Наращивая объемы доступной продукции, виноделы не смогли удержать качество. И «Советское шампанское» в какой-то момент перестало быть символом народного праздника. На рубеже XX и XXI веков это свободное место заняло другое резервуарное игристое — просекко.

Изначально так назывался ароматичный сорт винограда, шедший на приготовление одноименного вина и придававший ему характерную цветочную палитру оттенков. Происходя с романтических холмов Конельяно и Вальдоббьядене чуть севернее Венеции, сорт просекко увлек новое поколение итальянских и проитальянских любителей посидеть с бокальчиком на солнечной террасе и широко распространился по миру. Имея неоспоримое ценовое преимущество, резервуарное просекко потеснило на рынке классическое шампанское. Уже почти 10 лет гуляет анекдот про разговор двух американских подростков: «Вчера по случаю попробовал «Моэт-и-Шандона». Ты не пробовал? Это такое клевое французское просекко!».


Как известно, вещи познаются в сравнении. Поэтому, кроме резервуарной технологии, мир вспомнил и о других способах производства игристых вин. Распространение получили разные версии «исторического» метода: французский methode ancestrale, итальянский col fondo, достояние долины Дона — «староказачий» метод, а также перенесенный в современный контекст «петнат» (от французского petillant naturel).

От стилистического многообразия игристой «неклассики», которой в последние годы наполнился рынок, у неподготовленного потребителя может закружиться голова!

Впрочем, бурный рост этой категории лишь кажется хаотичным. Если приглядеться, российские производители методично и поступательно испытывают новые (и хорошо забытые старые) технологические приемы на своих терруарах — и в этих условиях проверяют возможности всех доступных (международных, автохтонных и селекционных) сортов винограда. Один серьезный производитель («Мысхако»), следуя итальянской технологии «спумантизации», оттачивает российскую реплику просекко из сорта глера; другой, не менее серьезный («Фанагория»), успешно экспериментирует в «итальянском» направлении с саперави (красное полусладкое!), мускатом оттонель (не без вызова в сторону Asti) и платовским (неожиданный сортовой брют в цитрусовых тонах). «Шато Тамань» и Alma Valley удивляют своими молодыми игристыми, а «Абрау-Дюрсо», «Золотая Балка» и «Олимп» уверенно развивают направление долгой выдержки резервуарного брюта. И наибольшая часть нишевых продуктов на российском рынке игристых вин сегодня находит своего потребителя. Еще более удивительно, что этот все более разборчивый потребитель не остается разочарованным.

В ходе большого исследования неклассических игристых, с которого начался шестой сезон ежегодного винного рейтинга Top100Wines, 98 из 125 образцов, продегустированных вслепую, получили оценки «медальной зоны», и более половины из них (51), по мнению экспертного совета, достойны серебра и золота. В число пяти лидеров дегустации, образцы которых завоевали золото, вошли и мощные предприятия отрасли («Кубань-Вино», «Олимп», «Золотая Балка»), и средние по масштабу производители («Цимлянские вина», Aya).

География производства российских игристых обширна: Крым и Краснодарский край, долина Дона и Ставрополье, Дагестан и Поволжье. А с включением в ареал винного производства более северных территорий (Москва — не предел!) число производителей игристого будет лишь прирастать.

Несмотря на признаки замедления роста российского винного рынка, игристые вина сохраняют роль локомотива отрасли. По официальной статистике, за январь — сентябрь 2025 года объем их производства в России достиг 12,2 млн дал и вырос по сравнению с аналогичным периодом 2024-го на 9,6%, а в сравнении с 2023-м — почти на 40%. Традиция отдавать за игристое «последний бедный лепт», судя по всему, сохранилась с пушкинских времен до наших дней.

К сожалению, при массовом характере производства категория страдает не самой высокой стабильностью качества. В ходе дегустации Top100Wines члены экспертного совета несколько раз просили заменить бутылку из-за выявленного дефекта. Но что нам окисленность, редукция или тон испорченной пробки, когда вошел — и пробка в потолок!